В многочисленных публикациях о «белорусском партизане» Николае Киселёве повторяется миф, что его подвиг был забыт, а имя будущего Праведника из «небытия» стало широко известно, благодаря архивным находкам начала 21 века.
Но в подготовленной еще в 1946 г. «Черной книге» подвигу бежавшего из плена политрука Н. Киселева была посвящена часть очерка Василия Гроссмана, прилагаемая ниже.
Впервые на русском языке этот очерк был опубликован в израильском издании «Черной книги» еще 1980 г. (переведено и издано в США на идише и английском). В 1991 г. «Черная книга» была издана в СССР.
В 1993 г. очерк В. Гроссмана опубликован в изданном в Вильнюсе, подготовленном нами полном тексте «Чёрной книги», хранящемся в Государственном архиве Российской Федерации. Это издание (до присвоения Николаю Яковлевичу Киселёву звания Праведник народов мира и первого документального фильма о нем) было переведено на французский, немецкий и английский языки.
Илья Альтман
РАССКАЗ СТАРОГО ЧЕЛОВЕКА, ШМУЭЛЯ ДОВИДА КУГЕЛЯ (Плещеницы).
Подготовил к печати Василий Гроссман.
[…] Мы стали готовиться к побегу, и ночью около двухсот человек выломали ограду и ушли в леса Белоруссии. Там мы встретились с нашими друзьями и братьями — партизанами. Они тепло приняли нас, молодых зачислили в свои отряды, а стариков, больных и детей укрывали и кормили. Для руководства нами был назначен политрук — товарищ Киселев, добрый и образованный человек.
Лето и осень мы прожили с партизанами в лесу. Когда начались холода, самых слабых из нас, по приказу командира, провели через линию фронта и доставили на нашу дорогую родину. Для этой цели был выделен особый отряд под руководством того же Киселева.
Поход длился около двух месяцев. Ночью мы шли, днем отдыхали, что день — то новый лес. В ночь мы проходили до двадцати, а в особо опасных местах — и до тридцати километров. Когда добрались до районов, захваченных партизанами, стали передвигаться днем, а ночью отдыхали у крестьян, по 3—4 человека в хате. Они нас кормили. Всего мы прошли пешком около тысячи километров.
Так мы спаслись. И обо всем пережитом я, семидесятилетний старик, Шмуэль Довид Кугель, правдиво свидетельствую перед миром.
Шмуэль Довид Кугель